Будущее нефтегазовых компаний за последние годы окуталось туманом неопределенности. Связано это с тенденциями по декарбонизации и переходу к зелёной энергетике в мире. Ряд стран, в том числе и Россия, поставили цель достичь углеродной нейтральности к середине века. Неудивительно, что многие успели вынести приговор нефтедобывающей отрасли.
Однако события осени 2021 года, когда резко выросли цены на природный газ и каменный уголь, дали понять, что ответ на этот вопрос не так однозначен. В каком направлении должны развиваться нефтедобывающие компании, чтобы оставаться эффективными в условиях энергоперехода? Ответ на этот вопрос искали участники кросс-отраслевого саммита «Рациональное природопользование: практики устойчивого развития в нефтегазе, нефтехимии, леспроме».
Спрос есть. Надолго?
Если раньше нефтяной отрасли предрекали крах из-за истощения запасов «черного золота», то теперь главная угроза в том, что ископаемое топливо станет никому не нужным в рамках зелёной энергетики. Прямо сейчас спрос на нефть остаётся высоким. Главный вопрос в том, как долго это продлится?Мнения по этому вопросу разнятся. Начальник департамента стратегического планирования «Газпром нефти» Сергей Вакуленко уверен, что ещё несколько десятилетий ископаемое топливо будет нужно миру. Да, спрос на него в какой-то момент начнёт падать, вопрос — насколько быстро.
«Есть отчёт Международного энергетического агентства — что нужно сделать, чтобы достичь нулевых нетто-выбросов СО2 к 2050 году. В нём говорится, что спрос на нефть к 2050 году упадёт на 3/4, а на газ — примерно наполовину, если человечество действительно сможет достичь этих нулевых выбросов. Но даже с точки зрения агентства сделать это будет непросто», — отмечает Сергей Вакуленко.
В свою очередь глобальный вице-президент SAP Бенджамин Бебернесс оптимистично оценивает перспективы отрасли в ближайшей перспективе, особенно если говорить о добыче газа.
«Энергетические компании пересматривают способы ведения бизнеса, потому что они должны реагировать на переход к устойчивой энергетике. Но это не означает, что нефть и газ уйдут в качестве источника энергии. Согласно прогнозам, использование нефти останется примерно на прежнем уровне до 2025 года, а потом начнёт плавно падать до середины века. Потребление газа продолжит свой рост, а потом начнёт также снижаться. К 2050 году газ станет самым важным источником энергии», — считает Бенджамин Бебернесс.
Насильно мил не будешь
Этот оптимизм во многом основан на событиях осени 2021 года, когда стал очевиден главный недостаток альтернативной энергетики. Она просто не в состоянии удовлетворить спрос на энергию в мире. Более того, пока использование энергии, полученной от альтернативных источников, без субсидий — экономически нецелесообразно.
«Последние несколько лет производителям традиционной электроэнергетики намекали — «ребята, ваш срок жизни подходит к концу», пора честно сказать своим акционерам, что их инвестиции никогда не окупятся. Это подталкивало традиционную энергетику к тому, чтобы она сокращалась. И всё это строилось на предположении политиков, что возобновляемая энергетика имеет уже столько мощностей, что старая действительно не нужна. И попутно возобновляемую энергетику активно субсидировали. Потому что она всё ещё достаточно дорога, и деньги для неё брали, в том числе из традиционной энергетики. Доходность для традиционной энергетики путём различных политических мер занижалась, для возобновляемой — повышалась. Всё это привело к дисбалансу», — считает Сергей Вакуленко.
Чем это плохо — показал взрывной рост цен на газ этой осенью. Здесь нужно пояснить, что если нефть — это, в первую очередь, сырьё для топлива, то газ применяют для производства электроэнергии. А значит, его потребление тесно связано с погодой. В этом году совпали сразу несколько факторов: суровая зима и жаркое лето в Европе и Азии вызвали рост потребления электричества, а засуха в Бразилии — снижение выработки энергии от ГЭС.
В старой парадигме взрывного роста не произошло бы, часть нагрузки пришлась бы на ТЭС и АЭС. Однако в последние годы их число сокращается из-за сильного углеродного следа и последствий аварии на АЭС в Фукусиме. А расчёт, что выпадающие мощности заместит энергия солнца и ветра, не подтвердился.
«Один из подходов политиков состоял в том, чтобы объяснять электорату, что переход на «зелёные рельсы» не сильно будет «бить по карману». Иначе избиратели не купили бы этот посыл. Реальность состоит в том, что это довольно дорогое удовольствие и строительство мощностей альтернативной энергетики не отменяет необходимости продолжать платить за тепловую. А когда попытались проехаться «зайцем», мы получили штраф. Это тревожный сигнал о том, что альтернативную энергетику, конечно, развивать надо, а вот выводить из оборота традиционную ещё немножко рано», — считает Сергей Вакуленко.
С тем, что альтернативная энергетика без субсидирования со стороны государства пока неэффективна, согласен и финансовый и коммерческий директор «Салым Петролеум» Максим Высоцкий.
«Интерес к ESG-повестке, на мой взгляд, — попытка ускорить структурную трансформацию. В неё много инвестируют, особенно в Европе, но конкуренция традиционных энергоносителей пока очень высокая, устойчивая. Традиционная энергия дешевле с точки зрения хранения, транспортировки, инфраструктура давно развита, и есть необходимые запасы.
С этой точки зрения стимул в виде создания дополнительных издержек для конкурентов в виде традиционной энергетики подстёгивает к пересмотру инвестиций в пользу зелёной энергетики. Но пока опыт показывает, что запасы прочности зелёной энергетики не соответствуют даже минимальным потребностям того же европейского рынка», — отмечает Максим Высоцкий.
Нужен ли России энергопереход?
Возникает вопрос: если альтернативная энергетика такая дорогая и пока ещё ненадёжная, то, может, России не стоит торопиться с энергопереходом? При том, что недра Родины полны полезных ископаемых, а экспорт нефти и газа — основная статья государственного бюджета?
И всё же ответ на этот вопрос утвердительный. Даже сами недропользователи считают данный процесс неизбежным. Максим Высоцкий, перечисляя слабые места альтернативной энергетики, признал, что само направление развития — абсолютно правильное. Такого же мнения придерживаются и в «Газпром нефти».
«Переход на «зелёные рельсы» мы начали не рано, а, может быть, даже поздно. Глобальное потепление есть, и основные научные теории показывают, что оно имеет антропогенные причины и действительно связано с выбросами СО2. Поэтому если мы не хотим, чтобы наше пребывание на этой планете стало более неуютным для нас, с этим что-то надо делать. Возобновляемая энергетика действительно нужна, и когда есть возможность не жечь газ, уголь, а получить энергию от солнца и ветра, это делать надо», — убеждён Сергей Вакуленко.
Есть понимание важности этого процесса и у руководства страны. Президент Владимир Путин, выступая на саммите G20, отметил, что Россия, как и другие страны, страдает от глобального потепления и многое делает для борьбы с изменениями климата. Так что задача по снижению эмиссии парниковых газов и повышению энергоэффективности экономики поставлена на самом высоком уровне.
Нефтегазовые компании — будущее за диверсификацией
Так что доходы от продажи углеводородов в будущем будут снижаться, и нефтегазовым компаниям стоит искать новые источники дохода. И надо сказать, что сейчас для диверсификации бизнеса формируются благоприятные условия.
«Прогнозы на 2022 год весьма позитивные: ожидается, что к концу следующего года стоимость нефти будет продолжать расти. Потребность в энергоносителях будет продолжать расти, и прибыли в апстриме тоже будут продолжать расти. Это позволит постепенно реализовывать стратегии трансформации энергетики», — считает Бенджамин Бебернесс.
Причём это открывает «окно возможностей» именно для российских компаний.
«В связи с тем, что на многие западные компании есть довольно сильное давление их акционеров и правительств, они объявляют, что довольно быстрыми темпами начинают сокращать свои инвестиции. А добыча нефти и газа, если в них не инвестировать, тоже падает и довольно быстро.
Мы направление добычи нефти и газа, их переработки и поставки потребителям закрывать пока не собираемся. Поэтому предполагаем, что спрос для российских компаний создаст возможности на один, а возможно, и на два инвестиционных цикла», — отмечает Сергей Вакуленко.
С этим согласен и Максим Высоцкий. По его мнению, переход на зелёную энергетику в большей степени повлияет на структуру европейских и американских компаний. В то же время маловероятно, что наступит ситуация, при которой традиционные запасы полностью потеряют привлекательность, считает представитель «Салым Петролеум».
Таким образом, для отечественного бизнеса открываются возможности для структурной перестройки, в том числе для проведения мероприятий по снижению нагрузки на окружающую среду. И здесь возможны несколько вариантов.
Во-первых, все крупные российские добывающие компании занимаются переработкой или утилизацией попутного газа. Сегодня это требование законодательства.
«Мы за счёт присутствия крупного европейского акционера с самого начала были ориентированы на минимизацию выбросов, тогда это виделось через максимальную утилизацию попутного газа. Поэтому с начала эксплуатации месторождения в регионе ХМАО мы имеем один из самых хороших показателей по проценту утилизации. В общем, к настоящему моменту, в том числе и благодаря действиям российских властей, утилизация газа — не такая большая проблема, как это было 10 лет назад», — считает Максим Высоцкий.
Кроме этого, непосредственно во время самого процесса нефтедобычи тоже сжигается топливо. Здесь перспективным видится переход на газомоторное топливо, использование энергии солнца и ветра, что позволит уменьшить нагрузку на окружающую среду при эксплуатации месторождения и снизить углеродный след.
Многие зарубежные сырьевые компании покупают или организуют совместные предприятия с компаниями по производству альтернативной энергии. Например, Shell инвестирует в строительство сетей зарядки для электромобилей, рассказывает Бенджамин Бебернесс. Однако у российских компаний много других вариантов, как можно встроиться в устойчивую энергетику. Наша страна обладает большим количеством ещё не использованных запасов ископаемого горючего.
В этих условиях российским энергетическим компаниям выгоднее вкладываться не в полный переход на зелёную энергетику, а в «щит», то есть технологии, которые помогут минимизировать вред от сжигания углеводородов.
«Влияние — прямое, его можно минимизировать, но исключить его точно нельзя. Но его можно компенсировать, заместить чем-то другим. И как раз здесь у нашей страны много преимуществ. Потому что компенсировать этот углеродный след можно теми же природными ресурсами, но не под землей, а над землёй. Здесь преимущества у России куда серьёзнее, чем риски», — считает Максим Высоцкий.
Понятно, что речь идёт о способности лесов поглощать СО2 и связанном с этим потенциалом сибирской тайги. Однако пока на международном уровне до сих пор не выработан механизм взаимозачета углеродных единиц, поэтому вклад российских лесов в борьбу с глобальным потеплением пока сложно оценить.
Ещё одно перспективное направление — инвестиции в «ловушки» для парниковых газов. Пока эти технологии ещё «сыроваты»: либо экономически нерентабельны, либо их масштаб недостаточен, чтобы действительно повлиять на ситуацию. И здесь у добывающих компаний есть преимущество: закачка углерода очень похожа на закачку того же попутного газа в пласт. Уже есть необходимая инфраструктура, наработки.
«Это возможности, которые нельзя упустить. Закачка углерода может стать бизнесом в тех регионах, где используются похожие процессы. Это сильно облегчает вход на этот рынок с точки зрения первичных инвестиций. Ничто не мешает одновременно заниматься добычей традиционных ресурсов и тут же закачивать углерод в пласт, создавать углеродные «ловушки» или проводить другие компенсационные мероприятия», — убеждён Максим Высоцкий.
Подводя итоги, следует сказать, что у сырьевых компаний есть хорошие условия для диверсификации производства. Наличие инфраструктуры, технологий, кадров позволяет рассчитывать, что даже когда спрос на нефть и газ упадёт, выпадающие доходы компенсируют новые направления бизнеса. А насколько успешно российские компании осуществят структурную перестройку, покажет время.
Комментарии